Абатская земля стала для неё второй родиной
27 января 2026 года исполнилось 82 года со дня полного снятия блокады Ленинграда. На протяжении 872 дней город находился в осаде вражеских сил. Блокада Ленинграда стала символом невероятного мужества и стойкости советского народа. Героизм ленинградцев навсегда останется в памяти будущих поколений.
В Абатском округе есть единственная свидетельница тех событий – Галина Алексеевна (Горячева) Исакова, которая в пятилетнем возрасте пережила все ужасы блокады.
В памятный день на встречу с ней приехали активисты Абатского совета ветеранов во главе с председателем Анатолием Бажиным. Галина Алексеевна ждала гостей и несмотря на то, что плохо слышит (пользуется наушниками) и невнятно произносит слова (после инсульта), разговор получился интересным и содержательным. В тёплой непринуждённой обстановке женщина рассказывала о своих родителях: Зое Васильевне и Алексее Ивановиче, о старшем брате Борисе, других родственниках блокадного города. Она показывала книги о блокаде Ленинграда, которые ей были подарены разными людьми в разное время. Сетовала, что её материалы о тружениках тыла не вошли в книгу Надежды Дёминой "Вспомним всех поимённо".
Анатолий Бажин поздравил Г.А. Исакову с днём полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады, вручил почётную грамоту за высокий профессионализм и многолетний добросовестный труд в ветеранском движении, активное участие в работе по патриотическому воспитанию молодёжи и личный вклад по сохранению и увековечению памяти защитников Отечества.
О том, как семья Горячевых пережила блокаду, я прочитала в записях Галины Алексеевны, написанных по воспоминаниям брата Бориса, который старше её на пять лет.
- Мы - наша семья (папа, мама, брат, я) и семья маминой старшей сестры Ольги (тетя Оля, бабушка Агафья Ивановна и дочь Людмила) до войны жили в трёхкомнатной квартире. Парового отопления в наших домах тогда не было, квартиры отапливались дровами. В блокаду топить было нечем, сараи пустовали и туда зимой складировали трупы умерших - складывали штабелями, как дрова. Весной трупы вывозили на самосвалах и хоронили в общую братскую могилу.
В блокаду наши семьи обосновались в самой большой комнате. На одной кровати лежала бабушка, две другие занимали тётя Оля с Люсей и мы с мамой и братом. Спали в одежде, так как было очень холодно.
2 февраля 1942 года умерла бабушка. Она была старенькая и не понимала, что идёт война. Всё время просила сварить ей гречневой каши. Так и умерла, уснула и не проснулась. Жили в страхе, за день по несколько раз объявлялась воздушная тревога. Радио не выключалось ни днём, ни ночью, всё время слышались удары метронома. До сих пор помню голос диктора: "Внимание! Воздушная тревога!". Пока были силы, мы всей семьёй спускались с третьего этажа в подвал дома, в бомбоубежище. У каждого ребёнка висела через плечо сумочка, в которой лежали маленький кусочек хлеба (если он был), бутылочка с водой и записка с фамилией, именем и адресом.
В бомбоубежище были оборудованы скамейки со спинками. Мама, бывало, сдвигала скамейки и укладывала нас с братом спать, чтобы не так были слышны разрывы снарядов, иногда приходилось очень долго пережидать налёты. А когда не стало сил спускаться и подниматься на третий этаж после отбоя, мама вместе с нами садилась к капитальной стене убежища, крепко прижимала нас к себе, и мы сидели, укрывшись одеялом. Мама всегда говорила, что если снаряд попадёт в наш дом, то погибнем все вместе. Но дом наш уцелел, только все наружные стены были изрешечены осколками.
Самой страшной и самой тяжёлой была зима 42-го. Было холодно и голодно. Мама получала 250 граммов хлеба, а мы с братом по 125 граммов. В первые же месяцы блокады съели всё, что было припасено на чёрный день. Этих припасов было немного. Перед войной у нас в доме жила собачка породы шпиц по кличке Пушок. Его запрягали в санки, и он меня маленькую катал. Пушок был первой собакой, которую мы съели в голод, потом был кот, другие собаки. В блокадном городе было съедено всё живое: собаки, кошки, голуби, воробьи. Оставались только крысы. Но и тех не стало, куда-то ушли.
Иногда мама откуда-то приносила капустные листья и варила из них "хряпу", из листьев фикуса жарили на олифе лепёшки, варили суп из каких-то шкурок, предварительно опалив их. Когда мама приносила хлеб, то делила его на кусочки: завтрак, обед и ужин. Блокадный хлеб был испечён непонятно из чего. Когда резали его, то на ноже оставались следы от хлеба.
У нас была установлена очередь, кому достанутся эти остатки. Когда доходила очередь до брата, то он всегда делился этими крошками. А вот я, как мне потом говорил брат, никому свои крошки не давала. Сейчас, конечно, смешно вспоминать об этом, но так было. И ещё мне рассказывали такой случай. Это было в самом начале блокады, я поднималась по лестнице на свой третий этаж. На втором этаже в куче мусора увидела обглоданный хвостик от селёдки. Очень хотелось есть, и я взяла этот хвостик в рот. К счастью, следом поднималась тетя Оля. Увидев эту картину, она заплакала и, конечно, отобрала у меня эту находку, сказав, что это есть нельзя.
В блокаду голодали не только мирные жители Ленинграда, но и военные. Голодали и лошади, на которых подвозили воду для населения из водоёмов. Мама рассказывала как однажды была свидетелем такой картины. Едет военная повозка, лошадь идёт еле-еле, шатается. Падает и ей уже не встать, а за повозкой - очередь. Военные тут же перерезают горло животному, разделывают тушу, забирают мясо, а внутренности делят и отдают тем, кто в очереди.
Как мы пережили эту страшную зиму 42-го? Когда папа уходил на фронт, наказывал маме, чтобы она ничего не жалела, только бы спасла детей. И она меняла на хлеб и жмых всё, что можно было отдать за бесценок: новый велосипед за половину булки хлеба, новый зеркальный буфет, отрезы на костюм, платья и другое - всё уходило за хлеб.
Зима 1942 года, которую чудом пережила семья, сменилась весной. Дети ловили лягушек, и это не было развлечением. К тому времени в городе не осталось ни собак, ни кошек, не говоря уж о других животных.
В конце 1942 года нас вывезли из окружённого немцами города. Через Ладогу переправлялись ночью на катерах, под обстрелом врага. Мы с братом сидели, прижавшись, у самого борта, и ледяная вода захлёстывала нас. А потом были грузовые вагоны с наспех сколоченными нарами, в которых эвакуированных доставили в республику Марий Эл, в город Йошкар-Ола.
Худющих, грязных, измождённых голодом и тяжёлой дорогой людей привели в столовую воинской части и выдали талоны на обед. На первое был гороховый суп. Как вспоминает брат, мы ели, ели, ели и не могли остановиться. Многим стало плохо, организм не вынес такого количества пищи после длительного голодания, но удержаться не было сил.
Вскоре семья Горячевых переехала в небольшую деревеньку в 12 километрах от воинской части, где они и прожили до конца войны.
Весть об окончании войны пришла 9 мая 1945 года, а уже 12 мая они садились в вагон поезда, возвращаясь в родной город Ленинград. В сохранившейся от бомбёжек квартире мать и дети заняли большую комнату, в двух других жили соседи. В сентябре 1945 года Галина пошла в 1 класс. Учились сначала в неприспособленном для школы помещении, и только с сентября 1946 года перешла в свою 337 среднюю школу, где училась до шестого класса.
Вернулся с фронта отец. Казалось, ничто не предвещало перемен. Но в сентябре 1950 года, когда Галине было 13 лет, а брату 18, судьба забросила семью ленинградцев в далёкую Сибирь, в село Конёво Абатского района. Семилетку девушка окончила в Конёвской школе, среднее образование получила в Абатской школе. В 1960 году Галина Алексеевна окончила в городе Ишиме шестимесячные курсы по подготовке учителей начальных классов и стала учителем Ерёминской школы. Затем заочно окончила Ишимский пединститут и сначала работала завучем в Конёвском детском доме, затем учителем русского языка и литературы в школе. В 1976 году молодого, но уже опытного педагога перевели учителем русского языка и литературы в Банниковскую среднюю школу, где Галина Алексеевна проработала до выхода на заслуженный отдых.
На пенсии ветеран труда Г. Исакова 12 лет руководила Банниковским советом ветеранов и внесла большой вклад в патриотическое воспитание молодёжи. Она собрала и оформила краеведческие материалы об истории села Банниково, о воинах - земляках, воевавших на фронтах Великой Отечественной войны, о тружениках тыла.
Сейчас Галина Алексеевна несмотря на солидный возраст, а женщине 88 лет, самостоятельно готовит себе еду, читает книги и газеты, владеет компьютером, интересуется новостями, происходящими в мире и в стране. В бытовых вопросах ей помогает дочь Ольга Васильевна, которая живёт в одном доме с ней, в соседней квартире. Сын Борис Васильевич живёт с семьёй в Банниково и помогает матери в решении всех насущных вопросов. Старший сын Виталий живёт с семьёй в посёлке Московский Тюменской области.
Галина Алексеевна довольна жизнью, которую прожила. И мы горды тем, что живя рядом с ней, разделяем её воспоминания о том грозном времени, которое досталось всем на нашу общую долю.
Уважаемая Галина Алексеевна! Желаем вам долгих лет жизни, бодрости, благополучия, мира и добра в вашем доме!
Татьяна Шелягина
Фото автора