Мы, послевоенные дети, не представляем себе историю нашей страны без Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Конечно, мы знали о войне по фильмам, книгам, стихам, но и по рассказам родителей - мои папа и мама были детьми во время войны.
Когда я училась в школе, к нам приходили участники войны, но их становилось с каждым годом всё меньше. Они очень скупо рассказывали о событиях тех лет – слишком свежи были раны, слишком страшны были картины. Ученики слушали, затаив дыхание, с чувством глубокого уважения к их подвигу.
У меня в руках копия письма Зои Никитичны Фильченковой – моего классного руководителя. Она 1942 года рождения, к сожалению, ушла из жизни в конце 2025 года. К нам в 3 класс она пришла совсем молодой девушкой. Красивую, добрую, мы сразу полюбили её. В ней нравилось всё: причёска, одежда, тёплый взгляд и приятный голос.
Её отец Галай Никита Иванович работал в совхозе "Партизан" инженером. Я в детстве любила ходить к папе в слесарку МТМ. Мне машинно-тракторная мастерская представлялась заводом. Особый шум, ритм, запахи солярки, солидола, мазута казались волшебными, зовущими в большой мир созидания, строительства будущего.
- Ты куда, девочка? - остановил меня однажды мужчина в костюме, все рабочие ходили в комбинезонах.
- К папе, - ответила я и тут же добавила, - Груббе Андрею Ивановичу.
- А, ну иди. Осторожно, но сюда детям нельзя ходить.
Рассказала папе, а он разволновался:
- Да, дочка, ты не ходи сюда, видишь, трактора стоят на ремонте, тяжёлые детали на подвеске поднимают. А сказал тебе это Никита Иванович Галай, наш инженер.
В письме Зои Никитичны - биография отца, которую он написал сам: "Я, Галай Никита Иванович, родился в 1914 году в деревне под городом Гомелем в бедной крестьянской семье. Рано остался без родителей, рос сиротой. Мать умерла в 1920 году, отец погиб на фронте в гражданскую войну. Сначала жил с дедом и бабушкой. После их смерти меня взяла к себе материна сестра. Она и привезла меня в 1925 году в Сибирь, в деревню Луниху Крутинского района Омской области. Тётя со своей семьей уехали снова в Белоруссию, меня с собой не взяли. Так я остался жить один. Из Лунихи в деревню Тихвинку меня привёз дед Лысенков в 1925 году. Летом пас скот подпаском у индивидуальных хозяев. А с апреля 1926 года по май 1929 года трудился по найму у зажиточных тихвинских мужиков. Из жалости меня - беспризорника приютил бедняк Костя Болвинов.
В мае 1929 года при организации колхоза им. Сакко и Ванцетти (это в двух километрах от Партизана) я стал членом колхоза и работал колхозником на лошадях. В то время мне было около пятнадцати лет, годом раньше я вступил в комсомол.
В марте 1934 года по решению бюро райкома комсомола был направлен на укрепление совхозов. С 1930 года организовывался совхоз "Партизан". И в данном совхозе я проработал до 15 января 1975 года – всего 41 год. В 1934 году окончил курсы трактористов без отрыва от производства и стал работать трактористом. В апреле 1936 года был призван в армию на Дальний Восток, в июле 1938 года уволился в запас и вернулся в родной совхоз. Работал бригадиром тракторной бригады. В августе 1940 года был избран председателем рабочего комитета, проработал в этой должности до ухода на фронт. Абатским РВК был призван по мобилизации 13.08.1941 года. Воевал водителем танка Т-34 в составе 112 танковой дивизии в звании сержанта. В марте 1942 года был тяжело ранен в обе ноги. Почти полгода лечился в госпиталях и при прохождении врачебной комиссии был списан со строевой службы.
В июле 1942 года возвратился в свой совхоз, где был назначен старшим механиком. В 1956 году при реорганизации колхозов в наш совхоз перешло два колхоза, где я был назначен главным инженером и в этой должности проработал до 1972 года - 16 лет.
Затем тяжело болел и был переведён на инвалидность 2 группы. Несмотря на проблемы со здоровьем работал заведующим МТМ. Всю сознательную жизнь занимался общественной деятельностью, которую мне поручали.
Образование получил поздно. Сначала четыре зимы учился в вечерней школе в совхозе, потом окончил школу колхозной молодёжи (вечернее отделение) по повышению квалификации, в 1939 году окончил 3-месячные курсы на Харьковском тракторном заводе по устройству газогенераторных тракторов. В 1950 году окончил годичную программу по повышению квалификации главных инженеров МТС и совхозов при Челябинском институте механизации и электрификации сельского хозяйства.
Имею правительственные награды: орден Октябрьской Революции; медали "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1944-1945 гг.", "За доблестный труд в Великой Отечественной войне1941-1945 гг."; "Ветеран труда".
- На этих строчках прерывается биографическое повествование. Последние страницы не сохранились. Жаль, очень жаль! Как мало всего этого! Как хотелось узнать больше, - пишет Зоя Никитична. - Умер отец 18 января 1979 года в возрасте 65 лет. Место смерти: посёлок городского типа Красногорский Тургайской области Казахской ССР.
Каким человеком отец сохранился в моей памяти? Как сейчас вижу и помню его кровоточащие раны на обеих ногах, полученные на войне с фашистами. Он был танкист, и в одном из боёв их танк подбили, он загорелся. Выбирающихся из танка солдат расстреляли, папа был тяжело ранен.
Вечерами, приходя с работы уставшим и тяжело ступающим на свои изуродованные ноги, он садился на скамью, мама снимала с него обувку и разбинтовывала ноги, он тихо стонал и просил об осторожности. Мама чем-то обрабатывала раны, и он на некоторое время ложился на кровать, оставляя раны открытыми, чтобы они подсыхали. На ночь ноги снова бинтовали, чтобы назавтра он мог снова пойти на работу.
Замечу: бинтов не было, и вместо них мама рвала изношенные старые простыни (они были мягкие) на узкие полоски. Окровавленные, снятые с ног вечером "бинты" мама замачивала в воде, отстирывала, а утром закладывала их в чугун и ставила в русскую печь для санобработки. В обеденный перерыв она доставала чугун (он был большой и тяжёлый, мы, дети, сами не могли вытащить его из печи), ещё раз отстирывала их, а моя старшая сестра Галя развешивала во дворе для просушки, потом гладила горячим утюгом. Отчётливо помню двор, натянутые бельевые верёвки и висящие на них "бинты".
Как скудно мы жили! Ведь были проблемы даже с мылом - его мама готовила из кишок животных. Тогда так делали все жители нашего совхоза "Партизан".
Раны у папы кровоточили довольно долго. По-моему, только где-то к пятидесятому году из ран стали выходить осколки и они начали затягиваться.
До конца своей жизни папа остался прихрамывающим на обе ноги. Но хорошо, что остался живой, в других семьях такого счастья не случилось. Вдов в селе было полным-полно.
Что ещё осталось в моей памяти? Папа был молчаливый и угрюмый человек, с детьми (а нас было четверо), мало говорил, да и некогда ему было с нами возиться. Он всё время был на совхозной работе. Утром уходил - мы ещё спали, вечером приходил домой - мы уже спали. И только где-то к десяти часам утра он приходил позавтракать. Мама кормила его, и он на 15-20 минут ложился отдыхать, нас она отправляла на улицу, чтобы мы не тревожили его.
А если изредка, по праздникам, папа выпивал, то дома для детей был праздник. Он был весел, разговорчив, дурачился с нами, пел песни. Особенно он любил песню "Спят курганы тёмные". Голос у него был красивый, густой.
Но это было так редко, а нам хотелось отцовского тепла, ласки. Мы не понимали, что у него нет времени на нас. Мы боялись его, хотя он нас никогда не ругал, тем более не бил. И если мы что-то набедокурили, мама говорила: "Расскажу всё отцу". Для нас это было самое страшное наказание. Мы боялись сурового молчаливого взгляда и его слов: "Мне стыдно за вас, позорно. Так делать нельзя". Нам этих порицательных слов было достаточно. Да и росли-то мы детьми послушными.
Родители оба работали. В 1949 году мы переехали в новый дом на улицу Галаевскую. Да, улицу действительно люди в совхозе называли Галаевской по фамилии главного на улице человека (по негласному уговору). По делам человека и почёт. Официальное название Тюменская она получила позже.
На этом письмо заканчивается. В нём – судьба человека, прошедшего войну, и воспоминания человека, для которого он добыл мир.
Сегодня, когда участников войны и главных героев тех лет почти не осталось, наша задача – не просто помнить их имена, но и передать нашим внукам, научить их понимать, ради чего ветераны прошли этот ад. Каждый ветеран – это живой урок стойкости. Память об участниках войны – это не только цветы у Вечного огня. Это - наша способность оставаться людьми в любой ситуации и помнить, какой ценой завоёвана Победа!
Людмила Ботова
Фото предоставлено автором